Подглядывающие из шкафа
1 2 3 ... 6 >>
Я трепещу, когда грудей её касаясь,

Поглаживает, страстно женская рука.

Влажнею я в паху и содрогаюсь,

Когда губами прикоснусь её лобка...

Мне странно это, ново, непривычно.

Забью мораль свою поглубже, насовсем.

От извращений я тащусь до неприличия.

Я дрянь, скотина, ненавистен и себе, и всем...

(типа эпиграф)


***


Я был воспитан в лучших традициях морали и справедливости родителями, которые категорически не приемлили измену. Моя клятва у алтаря была правдой и только правдой и ничем, кроме правды. Но некоторые события изменили моё мировоззрение. Правильными были мои поступки или нет: судить вам, мои дорогие читатели. Только помните! Не судите! И не судимы будете!


Я любил свою жену беззаветной любовью. Я верил ей всегда. Но завистливые доброхоты нашептывали мне в ушко: «Она тебе изменяет, пока ты пашешь как конь на работе».


Когда тебя обзывают свиньёй, в конце концов захрюкаешь. Я не верил им, но решил проверить. Чисто, для успокоения своей совести. Наша квартира досталась мне от бабушки. Бабушка была истинной патриоткой своей Родины. И когда начался дефицит в девяностых, она забила шкаф-купе в гостиной мешками со стиральным порошком и крупами до потолка. Порошки не годились для современной стиральной машины, а крупы были не съедобны, по причине того, что насквозь провоняли этими порошками. Мне потребовалось целых три дня, чтобы тайком перенести «военные запасы» в гараж. Вычищенная, выметенная, вымытая, тайная комната стала моим местом шпионажа за жёнушкой. Множественное количество дырок тщательно закамуфлированных, служили мне прекрасным образом, обзором для наблюдений.


Присев на табуреточку, заранее припасённую для долгого времяпрепровождения, ваш покорный слуга, тихохонько открутил крышку термоса и наполнив её ароматным кофе, принялся к уничтожению гамбургера. Ещё в моих запасах была пицца, бутылка с водой и, конечно же, пустая. Я заделался наблюдателем надолго и основательно. Кто знает насколько? А вдруг приспичит пописать?


Сказавшись на службе больным, я неделю мог наблюдать, за ничего не подозревающей супругой. На объекте пока ничего странного не происходило. Жена, периодически, сновала из комнаты в ванную или на кухню, и обратно в комнату.


Внезапно зазвонил телефон. Марина (так зовут мою благоверную) взяла трубку. Её лицо расцвело, как майская роза. Она ответила:


— Да, милый! Жду, зайка... Мой на работе... Как скажешь, котешка... , — положив трубку, моя жена стала резво скакать по комнате, на ходу скидывая с себя все вещи.


Оставшись совершенно голой, она извлекла из потаённых уголков шкафа, сетчатое сексуальное бельё нежно сиреневого цвета. Облачив в него своё прекрасное тело, покрутилась напротив зеркала и так и этак, натянула поверх полупрозрачный халатик принялась наносить на своё прекрасное личико боевую раскраску. Я не верил своим глазам. Со мной она такого не делала. Надевала хэбэшную ночнушку и смывала макияж. Или просто укладывалась голой и говорила:


— Я готова. Давай сделаем это по-быстрому...


Ага. Со мной значит по-быстрому, а с кем-то, кто должен прийти, медленно и красиво. Я уже не сомневался, что она нарушила клятву, данную ей мне перед алтарём, и что доброхоты были правы...


Однако выходить пока не собирался. Мне нужны были не косвенные, а реальные подтверждения её грехопадения. Не прошло и получаса, как в дверь позвонили. Вошёл мужчина приятной наружности. Не думаю, что его наружность была приятней моей. И что она в нём нашла мне было неприятно и непонятно.


— Ну, что, шлюшка, ждала меня? — внезапно сказал вошедший, расстёгивая брючный ремень и замок на брюках.


— Ждала, ждала, милый! — восторженно воскликнула раскрасневшаяся шлюшка.


— Тогда, ты знаешь, что делать! — приказал ей любовник.


Моя жена скинула халатик и присев на корточки, извлекла котешку мужчины из брючного плена и, тут же припала к нему губами. Весь фарс происходившего заключался в том, что я возбудился от такого зрелища похотливого поведения моей супруги. Мой член встал во всю силу и мощь, на которую только был способен. Признаться, он был ничуть не хуже совратительского. Но его-то был на воле, а мой в шортах доставляя мне некоторые неудобства. Быстро исправив сию несуразность, наблюдатель ухватил его в свою длань и, принялся рьяно мастурбировать на жену, делающую минет своему любовнику.


Мне она минет не делала. Не знаю почему. Может оттого, что не называл её шлюшкой? А дорогой и любимой? Не знаю. Самое отвратительное было в том, что мне нравилось смотреть, как она это делала незнакомому мужчине. Меня возбуждало то, что, когда я якобы, приду с работы, она, как ни в чём не бывало поцелует меня в губы, после того, как у неё побывал чужой член во рту. А я поцелую её в щёчку, с тщательно втёртой в неё чужой спермой. Она делала так постоянно с моей, объясняя это тем, что сперма — лучший молодящий крем. Выходило вроде так, что я, косвенно, сосал член незнакомца, не зная и не ведая ранее. А может она иногда оставляла молодящий крем во рту и делилась со мной целуя меня в губы, просовывая ко мне в рот свой язычок? Откуда мне знать? Нет я не был геем. Мне было противно осознавать такое положение вещей, однако это меня не останавливало. Я дрочил со всей мощи, припав к дырочке в шкафу, боясь упустить момент, одновременно наслаждаясь увиденным, презирая и ненавидя себя.


Марина исполняла минет искусно. Это было: как сексуальная песня; как картина написанная эротическим художником; как превосходное блюдо изготовленное шеф поваром, для орального удовольствия. Сначала она со всею страстью работала язычком, облизывая головку счастливца и сладко целуя, всё время восхищаясь: «Боже! Как же мне нравится твой член!». Затем взяв его в губы, стала сосать, смотря прямо в глаза любовнику, сладко улыбаясь и нечего ни говоря, потому что её рот был занят, но её взгляд говорил о многом. Любовник не оставался в долгу. По его лицу блуждала гримаса экстаза, он постанывая, произносил:


— Ух ты ж, соска! Какая классная! — Иногда, пощипывая её щёчки, теребя пальцами ушки и носик, награждал её не больной, а сладкой пощёчиной, ухватывая за конский хвост волос, не сильно пытался насадить поглубже, приговаривая при этом, — давай сучка, соси тварюжка, сильнее, сильнее, дааавай, давааай! Ух, ах, мммм-м-м-м!


От этих его слов, сучка просто млела, как оладик на сковородке и сосала, сосала, сосала сильнее и глубже. Ей это нравилось. Нравились наигранные оскорбления, показная суровость. Нравилось это и мне. Мои движения рукой ускорялись и ускорялись. Мужчина не оставался безучастным. Вскоре он страшно возбудился и ухватив за ушки мою жену, просто трахал её в рот, не заботясь о её ощущениях. Жена приподняла голову, чтобы члену было удобней погружаться поглубже. Она раскрыла пошире рот и при каждом глубоком проникновении издавала утробные горловые звуки. Ей прекрасно удавалось играть симфонию глубокого заглота. Совершенно без труда. По всему было видно, что она в этом деле — профи.


Я почти был готов кончить...
0 / 14
waplog

© WapSekas.Com
2013 - 2017
0.02