Имя Розы
1 2 >>
— Не догонишь, не догонишь!


— Ииии!..


— У тебя... ноги длинные... пока повернутся... а у меня — раз-раз-раз...


— Рассуждаем, да? А вот тебе!..


— Не догонишь, не догонишь...


«А ведь и мы когда-то так... с Владой», — думал Андрей. — «Так странно смотреть со стороны...»


Он стоял в отдалении — так, что его вроде и не было видно — и наблюдал, как пацаненок лет восьми и молодая девушка гоняются друг за дружкой, визжа, как целый выводок поросят.


Все вокруг было голубым и лиловым, как бывает в апреле. Солнце с неба тоже вопило и визжало, и густое небо вместе с ним, и скучные дома, с которых будто стерли пыль.


Девушка была черноглазой и красивой. А если красивые девушки дурачатся, как дети, и щеки их розовеют, иглаза горят, как фонари — это вообще невозможно выдержать. Андрей смотрел и думал:


«Надо же, как сестра любит братишку... Как ей идет быть ребенком... И у меня были бы сын и дочка, и так же игрались бы вместе... Вот у этих наверняка есть счастливый папаша. Живет себе и не понимает своего счастья... Урод. Ненавижу его, хоть и глупо, конечно. Просто зависть. Зависть, зависть, зависть...»


—... А чего он там на нас смотрит?


— Ну, Дюшка, не столько на нас, сколько на меня. Потому что он думает, что его не видно.


— Тю! Кто ж так прячется?


— А давай мы его научим? Эй, дядя! Который стоит за кустами! Идите к нам! Мы вас научим прятаться... и побегаем. Эгегей!


Поразмыслив, что лучше — убежать или выйти из укрытия, — Андрей все-таки решил выйти.


— Не бойтесь! Мы не кусаемся!


— РРР... ргав! — гавкнул пацаненок.


Девушка была вся розовая, от носа до ушей, и это все улыбалось и смеялось, и даже уши смеялись сквозь волосы.


«Надо что-то им сказать, — думал Андрей. — Что-то педагогичное. Дети, как-никак. А то я получаюсь совсем идиотом».


— Ну, и кто быстрее бегает? — спросил он у мальчика. — Ты или сестренка?


Мальчик с сестрой переглянулись и прыснули от хохота. Андрея пробрал озноб.


— А... что я такого сказал?


— Да ничего, — смеялась девушка.


Она была на кого-то ужасно похожа, хоть Андрей и не мог понять, на кого. «Да на брата своего и похожа», вдруг понял он, но не успокоился. Все казалось каким-то дежавю, будто он попал в старый сон.


— Ох... А это хорошо, что вы отвлекли нас. Моему... брату, — она снова переглянулась с пацаненком, и они снова рассмеялись, — моему брату пора в школу.


— Нееее! Не гони, сеструха! — начал было братец, но девушка нахмурилась, и он притих.


— Школу никто не отменял. А вас, случайно, не Андреем зовут? — вдруг спросила она у Андрея.


Тот опешил.


— Не хотите — не говорите... Так, Дюшка, чеши-ка домой, переодевайся — вон мокрый весь!... Завтрак знаешь где, да? И давай, а то первый у тебя русский, и... можно не продолжать, да?


— А бонус будет?


— Будет. Слово сестры. Давай!


— Когда ты придешь?


— Скоро.


Она нагнулась к братишке, чмокнула его, и тот побежал к домам.


— Бонус? — спросил Андрей, совсем сбитый с толку.


— Ага. У нас с ним заведено: как только меня опять принимают за его сестру — это значит, что у него лучшая в мире мама, а лучшие в мире мамы всегда дарят детям трансформеры. Надо будет зайти в киоск...


— Мама?!


— Ну да. Это сын мой, Дюшка. Андрюшка... Так. А ну-ка посмотри на меня. Внимательно.


Девушка подошла вплотную к Андрею, взяла его за руки (их кольнуло током) и уперлась взглядом ему в глаза.


Взгляд горел таким же теплом, как и розовые щеки, и вся она. Остолбеневший Андрей чувствовал, как это тепло проникает в него, покалывая мурашками под кожей.


— Не узнаешь?


И, когда теплые руки уже отпустили его, а глаза потухли, он вдруг ахнул:


— Влада?


***


— Как ты меня узнала?


— Не знаю. Как-то узнала, и все.


Они с Андреем сидели на диване в ее квартире и хлебали наскоро сваренный чай.


— Я сильно изменился?


— Да нет. Такой же сморчок, гороховый стручок. Шутка! Ыыыы, уже и надулся, обижака! А я? Я сильно изменилась?


— Ты? Сильно. До сих пор не верю, что это ты.


— Ну конечно, это не я. Это Чоррррный Демон Мармадюк в моем обличье...


— Вот теперь верю. Теперь точно ты.


Они рассмеялись.


— Ну а все-таки? В чем я так изменилась, что ты меня не узнал?


— Ну... Во-первых, волосы. Когда я тебя последний раз видел, они у тебя были короткие и лиловые. А сейчас длинные и настоящие. Когда, кстати, ты уехала? Сколько мы не виделись?


— Одиннадц... нет, подожди... Двенадцать лет, во! Я уехала — мне было шестнадцать.


— А сейчас сколько?


— Считать умеешь? Двадцать восемь.


— Двадцать восемь?!


— А что?


— Вот потому я тебя и не узнал. Все твои ровесницы уже давно тетки, а ты выглядишь совсем девчонкой. Тебе на вид лет восемнадцать, не больше.


— Что же мне, старухой быть? Двадцать восемь — не шестьдесят вроде бы?


— Это точно... Ты чего не отвечала на мои письма?


— Я?... Это ты чего мне не писал?!


— Я? Писал. Знаешь сколько писал... Что, ничего не дошло?


— Наверно, нет. И мои тоже не дошли, да?


— Стало быть... Вот лажа, а?


— Охренеть просто. Писала, писала ему, всю душу вкладывала... блин, был бы у тебя Интернет, не жил бы в каменном веке... Небось до сих пор компа нет?


— Да ладно тебе. Лучше расскажи, как там, в Израиле? Ты сюда так приехала, или насовсем?


— Я здесь уже пять лет как. Ты же слышал: Дюшка тут в школу ходит.


— А муж?


— Что муж? Чей муж?


— Твой. Он тоже тут?


— Нет у меня никакого мужа. С чего ты взял?


— Ну... а...


— Что «а»? Дюшка — это Дюшка, а муж — это муж.


— А он был?


— Не было никогда. Дюшка был, а мужа не было, ясно тебе?


— Ясно... А сестра твоя мелкая где? Роза... кажется, так ее звали?


— Роза, Роза. В Израиле сидит, — махнула рукой Влада. — Чего ты ее вспомнил?


— Да так. Интересно же... Влада, а ты знаешь, что я в тебя тогда влюблен был?


— Знаю, конечно.


— Откуда?!


— Ты такой странный. Будто это не видно было.


— Значит, видно?


— Конечно. Я тоже в тебя была тааак влюблена...


— Что?!


— Не замечал, да? А я, блин, все терзалась, все мучилась: он тупой, или я не нравлюсь ему, или?..


— Даааа...


Они переглянулись и снова рассмеялись.


— Я, как ты уехала, все время представлял тебя, — говорил Андрей. — Мысленно общался с тобой, рассказывал всякие штуки... Блин, смешно вспомнить даже, будто и не со мной было. Ты сейчас совершенно другая. Полностью незнакомый мне человек. И я тоже совсем другой... Я уже плохо помню, каким я был тогда. Помню, жалел, что не поцеловались ни разу...


— И я жалела... Слушай, а кто нам мешает?


— Что?


— Не чтокай, а иди сюда.


Она вытянулась навстречу Андрею, зажмурив глаза — совсем по-детски, по-девчоночьи, — и Андрей, холодея, чмокнул ее в горячие губы.


Потом, решившись, прильнул крепче. Лизнул языком, окунул его глубже, в запретную кислинку рта — и отпрянул, будто обжегся.


Влада
0 / 11
waplog

© WapSekas.Com
2013 - 2017
0.0258