Венера в униформе. Глава 2
<< 1 2 3 4 >>
телом моей сестры, чтобы облекшись в манящий комплект одежды, наслаждаться собственным великолепием. И если стать Эрикой у меня никогда бы не получилось, то насчет облачения в заветный предмет страсти, можно было и помечтать. Постепенно образ Эрики ушел на второй план, оставив только плавные изгибы пиджака и обольстительные складочки юбки. Мои эротические фантазии всё больше фиксировались на этой извращенной идее. Я представлял себя школьницей, провинившейся перед учительницей и оставшейся после уроков отбывать наказание. Я с упоением рисовал себе картины того, как учитель — сильная, властная женщина, стегает меня по попке указкой, говоря при этом всякие мерзости на предмет моей испорченности.


Стех пор я и стал готовить план, как бы остаться наедине с вожделенным трикотажем. И вот теперь я в полуметре от цели! Я достал аккуратно сложенную форму и бережно положил ее на кровать. Из нижнего ящика вытянул шелковые кружевные трусики. Я уже надевал некоторые из них и хочу заметить, что, видимо, женское белье создавалось не просто как деталь одежды, но и как инструмент для легкого наслаждения. По-крайней мере мне было очень приятно, когда член, наливаясь кровью, терся о кружева. Трусики очень плотно прижимают его к лобку, это меня очень возбуждает, так как дает ощущение, что мой член находится в шелковых перчатках какой-нибудь строгой Госпожи, для которой прикосновение к мужскому органу раба является отвратительнейшим занятием, нужным лишь для того, чтобы выпустить наружу его пылающее похотью семя, в противном случае грозящее разорвать налитые желанием яички. Я разложил свои мастурбационные доспехи на кровать. Вынул вешалку и некоторое время разглядывал герб школы, вышитый на правом кармане черного пиджака. Моё тело начинало дрожать от вожделения предстоящих удовольствий, которые я доставлю себе, мастурбируя в униформе сестры. Но медлить было нельзя. Я хотел больше времени провести облаченным в школьную форму Эрики, а не разглядывать её, стоя посреди комнаты. Сбросив с себя «свою» одежду, я принялся за священное таинство облачения в столь желанный для меня наряд. Первым делом я натянул трусики, стараясь, чтобы стоящий колом член не касался ткани кончиком пылающей от нетерпения головки, иначе я мог моментально кончить, и забрызгал бы спермой нижнее белье сестры.

О последствиях этого и думать не хотелось. Упаковав свой кипящий от напряжения отросток, я сделал несколько глубоких вдохов — выдохов, в тщетных попытках хоть чуть-чуть успокоиться, и принялся облачаться в униформу. Сначала я надел белую блузку, электрическими разрядами пронзившую моё дрожащее тельце, когда её шелк коснулся моих эрегированных сосков. Я и не думал что они у меня настолько чувствительные. По-крайней мере с мамиными блузками такого ощущения у меня прежде не возникало. Однако одно дело строгий деловой костюм (облачаясь в который я представлял себя провинившейся секретаршей, спешащей на ковёр к суровой леди-боссу, чтобы в темноте кабинета быть отшлепанной за не вовремя сданный отчет), который хоть и был объектом моих фетишистских фантазий, безоговорочно уступал пальму первенства Эрикиной униформе. Это был совершенно особый мундир, в который были заключены все мои тайные грязненькие желания, способные возникнуть только в голове у такого богатенького мальчика, пресыщенного обычными удовольствиями для черни, как я. Эти желания подогревались строгостью матери, говорившей о домашних обязанностях, будто отдавая команды да садистскими шуточками сестры, которая частенько приводит в гости подруг, чтобы они, все вместе, скатали меня трубочкой в одеяло и, усевшись сверху, три часа глазели на своё дурацкое телешоу, изредка отпуская едкие замечания по поводу моей ничтожности. Всё это, вкупе с моей природной слабостью и женственностью, сформировали у меня желание подчиняться женскому полу. Мама в детстве наряжала меня в платье, завязывала бантики. Она очень хотела заиметь еще одну девочку, и, когда родился мальчик, долгое время отрицала мою мужественность, превращая меня в послушную и воспитанную леди.


Не знаю, до каких пор продолжались бы эти игры, если бы Эрика не стала интересоваться, почему остальные мальчики такие сильные и смелые, и носятся по улицам, гоняя палками кошек, а Петер сидит дома и пьет чай, одетый, как кукла. Мама прекратила эти игры с переодеваниями, не имея желания, чтобы слухи об этом, не одобряемом обществом отклонении, вышли за пределы нашего дома. Ведь мы были очень благополучной семьей, на чью кристально чистую репутацию не должно было попасть и пятнышка грязи. После этого мама стала относиться ко мне все жестче. В приказном порядке я должен был убирать квартиру, в те дни, когда мама (я уверен намеренно) давала выходные нашей прислуге. Это было очень унизительным, ведь я с детства привык, что за мной убирают, и считал это занятием для низших классов, но я не смел ей перечить. Она буквально светилась властью и от одного маминого вида у меня начинали дрожать коленки. Если мать входила в комнату, я немедленно вскакивал с места и становился по стойке смирно, вытянув дрожащие руки по швам. Она могла не обратить на меня никакого внимания, могла зайти лишь для того, чтобы в очередной раз насладиться покорностью сына. Наверняка, чтобы выказать еще большее презрение ко мне как к существу мужского пола, она всегда сама купала меня в ванной, и когда дело доходило до мытья моего детородного органа, была очень груба. Её лицо искажалось злобной гримасой, от которой у меня всё холодело внутри. Она с силой натягивала кожицу вокруг головки и жестко намыливала мой конец.


Иногда из её рта непроизвольно вылетали ругательства, и тогда она злилась еще сильней. Я корчился от боли, но не решался не то что схватить её за руки, но даже пикнуть что-нибудь умоляющее. Всё это постепенно формировало мои сексуальные фантазии, в которых я всё чаще видел себя во власти своенравных и сильных женщин и с удивлением стал понимать, что мечтание о подобном пленении доставляют мне всё большее наслаждение. Когда я открыл для себя онанизм, мои фантазии встали на прочные рельсы, ведущие в мир извращенных желаний, по которым я с большим азартом гнал паровозик своего бьющегося в судорогах оргазма тельца, мастурбируя в темноте. Спустя какое-то время мои аморфные представления о подчинении оформились, благодаря журналу, который я нашел по пути домой в грязной подворотне, с содержанием не менее грязным, чем то место, в котором он валялся. На картинках были изображены женщины, один облик которых заставлял падать перед ними ниц. Облаченные в кожу и блестящий латекс они подминали своими острыми каблуками тщедушных и слабых мужчин, низведенных до состояния половых тряпок. Они позволяли этим ничтожествам, лишенным последних крупиц достоинства, вылизывать господские ноги. На одной странице женщина, стоявшая на четвереньках, вжимала в свой зад голову мужичка со связанными за спиной руками. На другой, она мочилась ему прямо на лицо.


Наивная детская психика была безжалостно сломлена мощным потоком женского очарования, и я с
0 / 94


© WapSekas.Com
2013 - 2018
0.0614