Венера в униформе. Глава 2
<< 1 2 3 4 >>
наслаждением осознал, что больше всего на свете хотел бы оказаться у ног прекрасной Госпожи, которая моментально превратит меня из благополучного мальчика в хрюкающее от похоти животное, готовое исполнить любой её каприз. Журнал я спрятал под кроватью и на многие месяцы он стал моей путеводной звездой в чудесном мире женского доминирования. Вскоре, простой онанизм престал меня удовлетворять и, чтобы как-то разнообразить его, я решил вернуться к практике переодевания в женскую одежду. Мама давно меня не переодевала в платьица и воспоминание об этом, подогретые переживаниями последнего времени, приобрели для меня новую порочную привлекательность. Я начал с нейлоновых колготок, которые утащил у сестры. Надев их на голое тело, я с упоением наслаждался необычными, но столь сильными и приятными ощущениями, что в первую же ночь кончил безо всякого рукоблудия, только лишь от осознания того, что лежу в своей комнате без трусов, в украденных у сестры колготках, каждую секунду подвергаясь опасности быть разоблачённым, взбреди маме или Эрике поднять меня среди ночи с постели. Затем пошла очередь трусиков. Приходилось быть особенно осторожным с заимствованием Эрикиного нижнего белья. Я старался брать трусики, лежащие в самом низу и ни в коем случае не испачкать их в сперме, потому что стоило мне их одеть, как приятная слабость разливалась по телу и горячая струя поднималась из яичек грозя залить белоснежные кружева своими мерзкими склизкими потоками. К счастью я всегда успевал вовремя выдернуть оргазмирующий член, и, падая на колени, спускал на пол. А после бережно возвращал трусики на место.


В скором времени, осмелев, я принялся за остальные детали женского туалета. Особое предпочтение я отдавал маминым блузкам и пиджакам. И если вид мамы в строгом костюме вызывал у меня стойкую эрекцию и желание подчиняться ей, то сам, надев его, я наоборот казался себе смирённым форменной одеждой. Униформа это ведь такой же элемент контроля, просто те, кто от природы обладают даром подчинять, надев её, ощущают, как она придает их облику дополнительную властность, а склонные подчиняться, воспринимают её как смирительную рубашку. Я часами листал женские журналы мод, ища женщин в безукоризненно строгих костюмах. И находя, таял под их властными взглядами. Таинственно пропадавшие страницы бережно помещались в особую папку, чтобы потом в тишине туалетной комнаты я, с подгибающимися от изнеможения коленями, доказывал этим начальственным богиням свою безграничную преданность, шепча самоуничижительные слова в свой адрес и восторженные эпитеты в их. Будто в бреду, я едва мог стоять прямо и удержать рвущиеся наружу стоны, пока терзал свой разгорячённый член, я падал на колени в спазмах оргазма, не в силах более сдерживаться и в исступлении облизывал глянцевые ножки. А затем появилась униформа Эрики и всё остальное превратилось просто в кучу тряпок. Струящийся шёлк блузки покрывает моё нежное тело, будто парное молоко в ванной какой-нибудь герцогини. Как же я люблю касаться кончиками пальцев маленьких пуговок, медленно закрываясь в чудесную белую раковину. Упиваясь процессом, я с маниакальной тщательностью застегивал каждую пуговку на блузке, от тугого воротничка и до пупка. Затем обернул вокруг пояса плиссированную юбку, стараясь как можно меньше раздражать напряженно пульсирующий член, застегнул на ней молнию, пуговицу, и аккуратно заправил блузку вовнутрь.


Я очень люблю педантичность и строгость, с которой Эрика носит свою униформу, поэтому стараюсь подражать ей в этом, следя за тем, чтобы блузка ни в коем случае не нависала мешком над поясом юбки. Я всегда восхищался сестрой. И, чего греха таить, завидовал, что ей повезло родиться женщиной. Да к тому же, такой совершенной. Она умна и сильна не по годам, поэтому и окончит колледж раньше своих приятелей. В противоположность мне, хиляку, учащемуся на «удовлетворительно» только благодаря снисхождению учителей, не желающих портить отношения с моей мамой, являющейся щедрым меценатом и членом родительского комитета. Эрика с детства была сильнее и всячески унижала меня перед сверстницами, отрабатывая только что разученный на тренировке захват, и под смех и улюлюканье швыряла в разные стороны моё жалкое тельце. Она получила от нашей матери всё самое лучшее. И хотя я, вместе с обожанием и восхищением, столь же сильно ненавижу Эрику за её спесь и хамское ко мне отношение, должен признаться, что не будь её одаренности, она бы не заимела новую униформу для старшеклассниц раньше времени, и я бы не имел такой великолепной и совершенно неожиданной возможности примерить её на себя. Завязывая галстук, я стремлюсь, чтобы узел был затянут как можно туже — это очень возбуждает. Будто я подвешен за горло, и мои ноги бессильно сучат в воздухе, а веревка зажата в кулаке неистовой Домины. Однако тут очень важно не переусердствовать, иначе узел превратиться в уродливую буклю и воротничок блузки из-за этого будет отвратительно топорщиться. Терпеть этого не могу. По горло сыт этими неряхами из женского корпуса.


По сравнению с Эрикой все эти недоделанные соблазнительницы рода мужского просто неуклюжие коровы, ни черта не смыслящие в стиле. Я педантично осматриваю получившийся узел, стараясь насколько возможно приблизиться к тому идеалу, который повязывает на своей изящной шейке моя безупречная сестрёнка. Удовлетворённо хмыкаю, полностью довольный результатом. Узел вышел строгим, плотно затянутым, но в то же время достаточно широким, именно таким как носит Эрика. Пиджак с рядом золотых пуговиц плотно облегает мою фигуру. Благодаря природной стройности он мне ничуть не жмет, словно сшит на меня, а не на мою более удачливую сестрицу. Натянув белоснежные гольфы и обувшись в черные лакированные туфельки, я принялся разглядывать себя в зеркале, разглаживая складки. Мой член пульсировал, искушая меня поскорее покончить с напряжением, но я изо всех сил сдерживал себя. Столь скорая развязка оставляет после себя больше неудовлетворенности, чем наслаждения. Томление, которое испытываешь, не позволяя себе кончить приносит удовольствие стократ выше. И только когда сил терпеть пульсирующую боль в рвущейся от напряжения головке больше нет, и ты, действуя почти бессознательно, спускаешь свое семя, ты испытываешь почти божественный экстаз. Проверено опытным путем. Мной и святой Анжелой Блаженной. Так что можете поверить, если не мне, то уж Учителю Церкви точно, что поддаваться искушению слишком рано — самый страшный грех на пути наслаждений. Оставьте это несдержанному в своих желаниях плебсу. Пусть себе буравят своих тупеньких женушек хоть до посинения, выше обезьяньих кривляний в постели им всё равно вовек не суждено подняться. Поэтому я, игнорируя мощные позывы запустить руку в трусики и избавить пенис от пытки, ложусь на кровать сестры и начинаю гладить своё тело, погружаясь в свои порочные фантазии.


Где я превращаюсь в смазливую ученицу, и где меня вновь и вновь мучает строгая учительница. Я стою перед ней потупив взгляд и лепечу мольбы о прощении. Она мерно похлопывает указкой
0 / 112


© WapSekas.Com
2013 - 2018
0.0905